Приход Илии пророка г. Иваново - <
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Дети в церкви

Дети в церкви… Ангелочки с мудрыми глазами, чинно стоящие у амвона в ожидании Причастия. Несносные шалуны, отвлекающие от молитвы самых серьезных прихожан. Что для них храм – привычка, тягота, радость общения «с Боженькой»? А что они для нас – «бесплатное приложение», обуза, образ для подражания?.. С простыми «прикладными» вопросами на тему «ребенок в храме» мы обратились к председателю Информационно-издательского отдела Санкт-Петербургской епархии, настоятелю храма Феодоровской иконы Божией Матери протоиерею Александру СОРОКИНУ.

                            

От двух до пятнадцати

— Отец Александр, начну с провокационного вопроса. Зачем ребенку ходить в храм? Вот Вы катехизируете прихожан, крестите только после оглашения, на богослужении предлагаете специальные листочки с переводом… Но ребенок этого не может вместить, он просто стоит на службе и ничего не понимает.

— Да, наша деятельность направлена на сознательную вовлеченность прихожан: в богослужении не должно быть внешних наблюдателей или потребителей. Но мера участия в службе у каждого своя. В том числе и у детей. Как они участвуют в жизни вообще и, прежде всего, в жизни семьи – так же и в Церкви. Понимаете, если решить, что возможно только умное участие в богослужении, этому будут соответствовать одни профессора литургики. Помню, как остроумно на эту тему высказывался на лекциях в семинарии один из крупнейших знатоков восточной литургики отец Михаил Арранц: «Вот я предстану перед Богом, и Он меня спросит: "Дорогой, ты профессор литургики, да? Наверное, много знаешь про богослужение?" — "Ну да, я изучал, книжки писал…" А Господь мне в ответ: "Дурак ты, дурак. Так ничего и не понял"…»

— Все же, наверное, чем старше дети, тем понятнее им происходящее в церкви…

— Знаете, детишки от двух до пяти находятся в самом чудном возрасте. Это, вроде, совсем малыши, но общаться с ними – одно удовольствие, они изрекают такие вещи, до которых взрослый никогда бы не додумался. Мы с высоты своей взрослости взираем на этих малышей как на несмышленышей, а на самом деле еще неизвестно, кто лучше воспринимает происходящее в храме... Конечно, все сказанное не освобождает ни взрослых, ни детей от труда познавать богослужение. Но путь познания в том или другом случае разный. Одно дело, когда мы катехизируем взрослых. Другое — когда учим детей, тут своя методика.

— Да, но вот в этом прекрасном возрасте ребенок встает утром и говорит, что не хочет в храм. Не понимает, что там делать. Даже чисто физически ему это неудобно: жарко, тесно, ничего не видно…

— Ну, это вопрос скорее технический. Кроме того, пропорция тех детей, которые хотят в храм, и тех, которые не хотят в храм, думаю, ничем не отличается от соответствующей пропорции взрослых. Детей, которые хотят в храм и не испытывают там дискомфорта, довольно много. Это особенно очевидно, если сравнить с моментом, когда эти дети становятся подростками. Все мы видим, как маленькие дети без труда ходят в храм по воскресеньям, а потом лет в 12-15 перестают это делать, им становится почему-то гораздо труднее.

— Это еще один больной вопрос… Что делать с такими подростками? Вы сам – отец подростка, что чувствуете, когда видите, что он не идет в храм, а, скажем, сидит рядом с храмом или вообще дома, у компьютера?

— Это малоприятно, конечно. Хотелось бы, чтобы он истово молился в первых рядах. Хотя, может быть, это меня напугало бы еще больше. Помню, я сам, будучи подростком, довольно безропотно подчинялся тому, что надо пойти в церковь. У нас в семье это предписывалось. Но потом я стал ходить не в тот храм, куда ходили родители. Почему? Отчасти потому, что я стеснительный человек, мне как-то неловко было там, где отец служил настоятелем. Во-вторых, я тогда в принципе не хотел ходить в храм, поэтому, идя в другой храм, я в него, по сути, не шел. Стоял на службе немного чисто статистически, чтобы было что сказать дома — кто служил, кто там был... Потом предпочитал где-нибудь гулять, довольно бесцельно убивая время.

Отхождение подростка от Церкви — это не хорошо и не плохо. Это данность. Подрастая, ребенок настроен разрывать связи с родителями. У подростков возникает обостренный поиск чего-то нового. Он может выливаться в форму протеста против родителей и даже в агрессию. Природа этого явления – желание познать иное, то, что не было познано в семье. Часто это познание умножается благодаря друзьям, во множестве появляющимся рядом (не факт, что эти друзья останутся и впоследствии) Это время – время стихийно возникающих контактов, расширяющихся связей, новых открытий. Родители должны это принять и понять, что их ребенок – уже не ребенок, он вырос из привычных одежд и отношений. Подобрать «новые одежды» поможет родительская любовь, такт, уважение, последовательность требований…

Книжки и игрушки – вместо молитвы?

— Все-таки ребенку тяжело находиться всю службу в храме. Вы на приходе устраиваете детский сад во время литургии, расскажите об этом, пожалуйста.

— Эта практика не у всех вызывает однозначную поддержку, хотя большинство считает ее разумной. Мы исходим из здравого подхода: пусть лучше дети часть службы проведут в отдельном помещении, где с ними займутся. Иногда мы даже делаем это организованно: после прочтения Евангелия на литургии все дети приглашаются к амвону, где с ними несколько минут происходит общение, ответы на вопросы, а потом их уводят в ту самую специально отведенную комнату. Со старшими там занимаются, у маленьких могут быть обычные игры и занятия, но все-таки желательно, чтобы церковная тема не исчезала вовсе. А потом их приводят к причастию. Но такая практика – это вопрос возможностей конкретного прихода: наличия помещения, ответственного человека (хотя у нас сидят с детьми сами родители по очереди).

— А если помещения нет или практика такая просто не считается необходимой (что наблюдается в 90% случаев), как поступать мамам и папам? Некоторые родители считают, что нужно приходить прямо к причастию, другие говорят, что надо подольше побыть в храме, чтоб ребенок привыкал. Какой из этих подходов верен?

— И тот, и другой имеет право на существование, я не стал бы выделять, какой из них лучше. Каждая семья, каждая мама решает, как удобнее. Это зависит и от ребенка: есть спокойные дети, есть гиперактивные.

— Можно ли занимать ребенка во время богослужения книжками, игрушками, рисованием?

— В идеале для таких занятий должно быть отдельное место. Но если нет такой возможности, занимать ребенка допустимо, главное, никому не мешать. Кстати, вспоминаю, как владыку Антония Сурожского спросили: «Что нам делать с детьми в храме, они нам мешают молиться». А он ответил: «Когда вы начнете молиться, они вам перестанут мешать». Поэтому речь даже не о том, чтобы не мешать всем нашим благоговейно молящимся, которых не тронь, а о том, чтобы у самих детей не пропадало чувство благоговения к святому храму.

— Часто вижу, как на службе детей жестко одергивают, недавно видела, как папаша дал затрещину четырехлетнему сыну, который громко разговаривал. Наверное, у таких детей будут отрицательные ассоциации с храмом, и навсегда отобьется охота в будущем туда ходить.

— У нас вообще очень любят делать замечания друг другу, а уж тем более тем, кто чуть-чуть выходит за рамки. Это наш как бы фирменный стиль, к сожалению. Недавно кто-то из наших прихожан был в одном храме под Москвой и показал мне фотографию висящего на входе объявления: «Если вы испытываете непреодолимое желание сделать замечание по поводу внешнего вида кого-либо, обратитесь за психологической помощью к дежурному священнику или настоятелю» (смеется). Надо и у нас такое повесить.

— Но понимаете, особенно жестко одергивают мамы и папы. Посторонние вовсе не таки резки, как родители.

— Мы тут вторгаемся уже в другую область, область воспитания. Если родители делают ребенку жесткие замечания, не думаю, что они делают их только в храме. Они просто своих детей так воспитывают. А есть противоположная крайность – когда вообще не делают замечаний, все разрешают. От этого страдают другие. Я помню (у нас храм маленький, детей много), я как-то шел на Великий вход, а чуть ли не под ногами дети лежат, какие-то машинки катаются… Это немного странно.

Мама как младенец

— Мамы с маленькими детьми годами не могут полноценно участвовать в службе, исповедоваться, причащаться. Как быть с этим? Я тут вижу три варианта. Либо ты изредка просишь тебя отпустить в храм одну (муж сидит дома с детьми) и можешь спокойно исповедоваться и причаститься. Либо ты приступаешь к Таинствам каждый раз, но это будет как-то ущербно: опаздываешь на исповедь, на службе маешься с детьми, потом подходишь к Причастию с ними. Либо надо честно признать некое церковное снисхождение к маме, приравняв ее к ребенку: приходить почти к самому Причастию вместе с детьми…

— Все три варианта имеют свои плюсы и минусы. Я бы их расположил в такой иерархии. Самый удачный, на мой взгляд, третий вариант — мама как ребенок по степени церковного снисхождения к ней. На второе место я бы поставил второй вариант: прийти поисповедоваться, потом как-то с ребенком заняться, потом подойти к Причастию. И на третьем месте вариант пойти в храм одной, просто потому, что это невозможно делать часто. Кроме того, он может вызывать какое-то раздражение у остальных членов семьи, поэтому он самый сомнительный. Все эти варианты, конечно, не идеальны, но приемлемы как выход в данной ситуации.

— Отец Александр, как Вы считаете, надо ли специально учить детей молитве?

— Я не считаю вопрос молитвы отдельным вопросом, который надо разбирать в отрыве от традиции всей семьи. Семейная атмосфера — это мир, где никто ни от кого не может спрятаться, там нет места для двойных стандартов, лицемерия. И там абсолютно невозможно учить детей тому, что вы сами не делаете. Поэтому мне кажется некорректным вопрос, как учить детей молиться. Да никак не учить. Как вы сами молитесь, так это будет и у них. Где-то можно, конечно, подсказать. Но нужно помнить, что семейная и личная молитва — это не церковное богослужение, где все прописано по уставу. В этой сфере довольно широкая степень свободы.

— А как Вы относитесь к детским постам?

— Пост — дело, которое тоже вся семья делает вместе. В какой мере заведено, как мама готовит, так и будет. Существует определенная шкала строгости, на ней есть максимально строгий пост, мы знаем какой. На этой шкале каждый может выбирать ту меру, на которую он способен. И если есть дети, за которых мы отвечаем, то мы как родители им регулируем эту меру поста.

— Пост — это аскетическое упражнение, личный выбор взрослого сознательного человека. Как я могу заставить заниматься аскетикой кого-то другого?

— Не кого-то другого, а своего ребенка. К такой парадигме можно свести любую другую сферу жизни. Как Вы можете заставить ребенка принимать тот или другой курс лечения? Как Вы можете заставить его учиться по той или иной образовательной программе? Ходить на те или иные кружки? Делать уроки, когда Вы считаете нужным, а не он? В деле воспитания можно придраться к любому методу, сказав, что это принуждение.

— Но я не могу взять на себя такую ответственность, чтобы постился, скажем, 14-летний подросток. Мне страшно: он за полгода вымахивает на 10 сантиметров, вдруг его организму чего-то не будет хватать?

— Ну и пусть не постится. Правильно и нормально и так, и так. Считаю, что эти вопросы должны решать родители — они несут ответственность за здоровое подрастание и воспитание.

— А если ребенок попросту не хочет поститься?

— Пост же не существует сам по себе. Пост это элемент того, что представляет собой нечто целостное, а именно жизнь по правилам Церкви, по Евангелию. Конечно, можно превратить веру в жесткую дисциплину, в мрачное исполнение правил. Тогда процесс поста выливается в малоинтересную процедуру. Я бы и сам не захотел соблюдать такой пост. Но если жизнь в Церкви дается как целостный мир, в котором есть много радостного и интересного, – тогда и пост не будет восприниматься как тягость.

                                                               Беседовала Анна ЕРШОВА

                          (Журнал "Нескучный сад")

Игумен Петр (Мещеринов)

Ошибки в церковном воспитании детей

В чем основные ошибки церковного воспитания детей? Почему дети из православных семей уходят из церкви? 

Вот несколько взятых из жизни историй.

…Небольшой храм на окраине города. Идёт Божественная Литургия. Прихожане сосредоточенно молятся. Во время чтения Евангелия двери храма открываются, и входит православная мама с двумя детьми: один – лет трёх, другой совсем маленький. Старший, постояв возле мамы десять секунд, начинает ходить по храму, пробираясь между людьми, топоча и разговаривая с самим собою на своём детском языке. Младший на руках мамаши то гулит, то лопочет, а то громко вскрикивает; затем начинает плакать. Мамаша принимается успокаивать его. Сосредоточенная молитва улетучивается; молящиеся начинают испытывать ужасный дискомфорт. Наконец, кто-то из прихожан осмеливается сделать замечание. В ответ на него он видит решительно сжатые губы или слышит отповедь: «Как же, Христос сказал: не препятствуйте детям приходить ко Мне; а вы что, гоните меня с детьми из храма?» У всех взвинчены нервы; Литургия обессмысливается…

…Выносится Чаша. К ней две женщины – мама и бабушка – подносят вопящего ребёнка. Он орёт: «Не хочу!!!», выгибается дугой, бьёт воздух руками и ногами. Мама скручивает ему руки и ноги, бабушка фиксирует голову, сюсюкая: «Ням-ням, Машенька, дядя тебе сейчас конфетку даст». Священник, проявляя чудеса ловкости, с третьей или четвёртой попытки умудряется вставить лжицу в рот ребёнка. На лицах мамаши и бабушки счастливая улыбка: причастили! Дитя продолжает кричать и биться…

… Вот дети постарше. Всенощное бдение в большом соборе. Мамаши в умилении молятся, стоя у солеи; их дети, сбившись в стаю, с визгом возятся в приделе. Порой детский шум заглушает хор, не говоря уже о чтецах. Попытки церковных служительниц урезонить их не имеют никакого успеха. В ответ на свои замечания они видят раскрасневшиеся лица и бессмысленные глаза. На секунду одёргиваемый ребёнок останавливается – и тут же опять вливается в обезличенную бесчинную детскую общность.

…Вот дети ещё постарше. Воскресенье. Мама трясёт Ваню за плечо: «Вставай, сынок, пора уже на раннюю, а потом — воскресная школа». Ваня, продирая глаза, жалобно стонет: «Мама, можно, я не пойду. Я так устал в школе за неделю…» Взгляд мамы становится жёстким: «Иван! Вставай! Разве можно пропускать Литургию! Да и в школе сегодня опрос!» Бедный Ваня чуть не плачет… но ничего не поделаешь. Через полчаса Ваня понуро бредёт рядом с мамой в предрассветной зимней мгле. «Господи, за что!..» — не по-детски думает он. Вот церковь. Исповедь. В руки сына мама суёт написанную ею бумажку с надписью «грехи Вани» и подталкивает его в спину по направлению к аналою. Ваня даёт бумажку батюшке; тот пробегает её глазами и, накладывая епитрахиль на Ванину голову, читает разрешительную молитву, одновременно глядя усталым взором на ещё человек сто, желающих исповедываться. На Литургии Ваня дремлет, прислонившись к стене. В воскресной школе Ваня клюёт носом и получает двойку за то, что не знает, каким именно образом соединяются во Христе Божественная и человеческая природа. Вечером мама отчитывает сына за двойку… а ещё математику делать, завтра в школе контрольная. «Кончится это когда-нибудь?» — обречённо думает Ваня…

…Но, наконец, всё и кончается. Дети вырастают, становятся юношами и девушками. Мама горько жалуется подруге, которая только вчера вернулась из длительной паломнической поездки по монастырям: «Сына как подменили. Ничего не понимаю. Был помладше – такой был хороший: и молитвы читал, и в церковь ходил… а сейчас – курит, по ночам домой приходит, хамит, даже богохульствует. Ты представляешь, я ему говорю что-то, а он мне: «Мама, ты достала меня со своей церковью! Я никогда больше не пойду в неё!» На маминых глазах наворачиваются слёзы…

Знакомые картины, не правда ли?

В чём же причины этого? Ведь мы исполнены самых благих намерений: изо всех сил воцерковляем своих детей, учим их… а они, вырастая, отвергают Церковь. Почему наши усилия дают обратный результат? Давайте попробуем разобраться в этом.

В деле церковного воспитания детей имеются две основные ошибки.

Первая – подмена внутреннего религиозного развития внешним.

Вторая – перекладывание религиозного воспитания с семьи на Церковь.

Да, Христос сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное (Мф. 19, 14). Но что значат эти слова Христа? Ведь, наверно, нельзя их осмыслять исключительно в том смысле, чтобы не препятствовать детям посещать Богослужения (и бесчинствовать на них). Здесь нужно сказать, что очень многие из православных христиан делают ошибку, когда отождествляют христианскую жизнь исключительно с участием в храмовом Богослужении. Так было в Ветхом Завете: на земле существовал единственный Храм, и непременной религиозной обязанностью членов Ветхозаветной Церкви было ежегодное его посещение. Новый же Завет провозгласил нечто совершенно иное.

Наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны покланяться в духе и истине (Ин, 4, 21-24).

Совместная церковная молитва, безусловно, очень важна в духовной жизни, но она вовсе не покрывает весь объём её, а является лишь одним из элементов её, частью, — необходимой, но не главной. Самое главное совершается в сердце человека – поклонение Богу в духе и истине. Для этого христианин и должен стяжевать Духа Истины, это – цель духовной жизни; всё же внешнее является средством для этого. Такова иерархия христианских ценностей; если она покривляется, если, например, посещение Богослужений из средства становится целью, главным – тогда мы неизбежно впадаем в заблуждение и не получаем духовного плода.

Нужно добавить, что в сегодняшней церковной действительности, в силу многих и исторических, и духовно-нравственных причин, храмовое Богослужение в известной мере потеряло значение именно соборной молитвы, а стало «индивидуальным», что ли, средством спасения. Люди приходят в храм ради себя только; они не знают, кто стоит и молится рядом с ними; к Чаше приступают с целью личного освящения, ощущение единого Тела Христова очень мало в наших приходах. Да и сам процесс молитвы в храме часто сопровождается вынужденным усилием, направленным на «отгорожение» от других людей, чтобы наша молитва не разорилась: приходится внутренне «защищаться» от ходящих, шепчущихся, разговаривающих, подвывающих хору и проч. незнакомых нам прихожан или случайно зашедших в церковь людей.

Итак, нельзя всю религиозную жизнь души сводить к «хождению в церковь»; тем более не получается это в отношении к детям. Многие родители уверены, что их дети могут познать Бога только в храме; между тем это совсем не так. Детское религиозное восприятие существенно отличается от взрослого. Не случайно сказал Господь: если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное (Мф. 18, 3). Эта заповедь, разумеется, не повелевает взрослым «примитивизировать» себя. Апостол Павел говорит: не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни (1 Кор. 14, 20). Это значит – уподобиться детям в отношении к Богу.

Дети способны воспринимать Живого Бога непосредственно, они чувствуют Его всюду: в окружающим их прекрасном и удивительном мире, в детской сиюминутной радости жизни и т.д. Но самым ближайшим образом дети способны ощутить Бога в атмосфере мира и любви, которая окружает их. И тут-то вся «загвоздка»: таковая атмосфера должна быть в семье. Мама и папа должны любить друг друга и своих детей, в семье должен быть мир; родители должны именно этим создавать условия, чтобы не мешать детям воспринимать Бога и духовную сферу жизни. Это делается вовсе не разговорами о Боге на «птичьем языке» (типа: смотри, Боженька-то тебя накажет), а исключительно примером жизни. Если для мамы и папы Христос – не нечто внешнее, не правило, не обязанность посещать храм, не кнут и пряник в попытках духовного воспитания, а самое дорогое, важное и ценное для самих себя, то дети без всяких слов воспримут Христа как Источника мира, добра и любви, которые есть в семье.

Но очень редки такие семьи. Чаще бывает – шум, скандалы, капризная неуступчивость родителей друг другу вплоть до мелочей, а главное – несоответствие исповедываемой веры и собственной жизни. Причём сами родители вполне могут это осознавать, но часто не бывает у них ни сил, ни желания, ни умения организовывать свою семейную жизнь так, чтобы в основе её лежали поклонение Богу в духе и истине, христианская нравственность, чтобы семья становилась подлинной домашней Церковью. Причина этих неумения и нежелания, я думаю, состоит в том, что духовная жизнь воспринимается внешне-формально, авторитарно, книжно, схематически. В таких условиях вполне логично желание переложить религиозное воспитание только на Церковь; а так как она понимается формально-автоматически, почти магически, то и церковность эта становится исключительно внешней: посещение богослужений, воскресной школы и т.д.

Разумеется, я вовсе не собираюсь отвергать важность и нужность всего этого; я лишь хочу подчеркнуть, что всё должно быть на своём месте. Начинается религиозное воспитание с того, что семья всеми силами должна стараться, какими угодно способами, достигать того, чтобы Бог был не просто некоей доктриной, служение которой отнимает время, отдых и силы, а Живым Богом, Тем, Кто есть центр жизни семьи. Никакое «напичкивание» внешней церковностью это не даст; это есть целенаправленный и осмысленный нравственный труд семьи, ориентированный не на соблюдение «буквы» прежде всего, а на создание настоящей домашней Церкви.

Необходимо учитывать и психологические особенности детей. Большинство сегодняшних православных родителей воцерковились сами в зрелом возрасте – через чтение книг, посещение храмов и монастырей, через «взрослое» по сути осмысление жизни, и т.д. У нас нет опыта собственного церковного детства, поэтому мы и детей наших хотим воцерковить, как маленьких взрослых. Но это ошибочно, потому что дети воспринимают мир по-другому. Их стихия – движение, игра, и – как я уже говорил – непосредственное восприятие мира, духовного в том числе. Детям трудно сосредоточиться на длительное время, или несколько часов неподвижно стоять на одном месте. Поэтому к храмовому Богослужению у них совсем другое отношение, чем у взрослых. В продолжение 5 – 10 минут, обрадовавшись красоте храма и храмового действа, больше дети не могут на этом сосредоточиваться и начинают развлекаться. Многие взрослые не понимают того, что происходит в церкви, а дети – подавно; они не могут воспринимать Богослужение интеллектуально, как это требуется по сути его; а для непосредственного восприятия им достаточно небольшого времени.

То же относится и к домашней молитве. Многие родители требуют от своих детей заучивания ими молитвенных текстов; и вот дети стоят перед иконами и бубнят их, а мама слушает и поправляет: «не поклонимся, а поклонимся, сколько раз тебе говорить?» Между тем, дети знают и любят молитву, и склонны к ней; только у них она занимает несколько минут, больше они не могут сосредоточиться. И нужно научить детей, чтобы они в эти несколько минут именно молились, то есть обращали своё чистое сердце к Богу, а не механически читали детские молитвословы или ковыряли в носу, пока мама не прочтёт своё полуторачасовое правило.

Итак, как нам приобщать детей церковности?

Во-первых, пусть дети остаются детьми. Ни в коем случае нельзя превращать их в маленьких монахов и монахинь. Пусть они бегают, играют со своими сверстниками, шумят, дерутся (только не в церкви, разумеется), пусть они учатся, общаются, познают мир и т.д. Во-вторых, нужно очень тщательно определить детям меру внешней церковности – чуть меньше, чем «по силам»; а всё внимание обратить на воспитание в детях благоговейного чувства Живого Бога, чтобы Церковь была для детей праздником, наградой – а не рутиной и обязаловкой. Митр. Антоний Сурожский рассказывал, что как-то, идя на Всенощную, он зашёл по дороге за В.Н.Лосским, и увидел, что его дети остаются дома. Владыка спросил Владимира Николаевича, почему дети не идут с ним на службу. Он ответил: «Они так себя вели всю эту неделю, что недостойны идти в храм». Протоиерей Владимир Воробьёв, вспоминая своё детство, рассказывал, что их мама приводила их в храм очень редко и только к Причастию; она не позволяла им смотреть по сторонам, развлекаться и т.п. Причастившись, они стояли с благоговением несколько минут и уходили домой. И это, говорил о.Владимир, было для них праздником и подарком. Вот подлинно церковный опыт; так воспитывается благоговение. У нас же по большей части бывает по-другому. Сын: не хочу причащаться! Мамаша: нет, будешь!! – и, схватив сына за руку, волочёт его в церковь. Или: совсем что-то распустился ребёнок, надо причастить его. Плодом такого подхода закономерно является потеря благоговения и, в дальнейшем, отход от Церкви.

Как-то я спросил десятилетнего мальчика из хорошей церковной семьи: а как ты воспринимаешь Христа? Чувствуешь ли ты Его рядом, чувствуешь ли ты Его любовь – вот как бы, например, Он был твоим лучшим Другом? Мальчик пожал плечами: он не понял, о чём я его спрашиваю. Конечно, религиозное чувство людей, и детей, бывает разной интенсивности; но в деле религиозного воспитания более всего важна не сила, а ориентация религиозного чувства: на внутреннее, на личного Бога, живого Христа, а не на внешнее прежде всего.

Что касается последнего, то очень важно, когда в церковной жизни участвует вся семья. Захотели мы, например, причастить ребёнка – мама и папа готовятся, всей семьёй причащаемся. А не так, когда Причастие превращается в какую-то регулярную процедуру типа визита в поликлинику или принятия таблеток, при том, что родители холодны к собственному участию в Евхаристии и других Таинствах Церкви.

Итак, если правильно расставить акценты, то духовное и церковное воспитание детей будет совершаться естественно, как сама жизнь, без «натуги», — но только при условии, если этой жизнью обладает семья.

Необходимы для гармоничного развития детей также культурное воспитание и социальная адаптация. Существует псевдодуховное мнение, что детей нужно воспитывать исключительно церковно, дабы оградить их от тлетворного влияния мира сего. В рамках этого взгляда светская культура считается излишней и даже вредной, потому что-де, она отвлекает от молитвы и всего церковного; плоды цивилизационного развития общества объявляются чуть ли не сатанизмом, готовящим приход антихриста, и т.д. В связи с этим детям запрещают общаться с нецерковными сверстниками («растлят»), не подпускают их к компьютеру («зомбирует»), и проч. А результат – дети вырастают не приспособленными к жизни, ибо, как ни старайся, а из этого мира никуда не деться; вырастают серыми, необразованными, культурно и интеллектуально неразвитыми. Не найдя своего места в социуме, они часто озлобляются, а иногда обвиняют в своём маргинальном положении Церковь, которая так совершенно не учит. Апостол Павел говорит: всё испытывайте, хорошего держитесь (1 Фесс. 5, 21); всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною (1 Кор. 6, 12).

От тлетворного влияния мира сего, которое, безусловно, имеет место, невозможно убежать — ему можно лишь противостоять. И противостояние это должно осуществляться не только на уровне духовности, но и на культурном и социальном уровне. А для этого нужно вооружить детей соответствующим «багажом»: развивать в них художественный эстетический вкус, приобщать их к классическому искусству, музыке, литературе, развивать творческие задатки ребёнка, — чтобы, столкнувшись с доминирующей сегодня агрессивно-попсовой антиэстетической средой, наши дети имели некое культурное «противоядие», которое они могли бы противопоставить массовой псевдокультуре. Между прочим, и сама церковность совершенно неотделима от культуры; не будучи культурно воспитанным человеком, невозможно как должно воспринять ни то же Богослужение, ни церковные историю, письменность, искусство. Культура – не враг Церкви, а первый её союзник. Великая европейская и отечественная культура–по сути своей явление христианское, и родители просто обязаны приобщать ей детей.

Но и тут всё упирается в семью. Если для мамы и папы предел их музыкального развития – «Радио Ретро», если чтение в семье – жёлтые газеты и Маринина с Донцовой, если все культурные потребности удовлетворяются телевидением («Поле Чудес», «Окна» и проч.), или, по противоположности, в семье читают, слушают и смотрят только и исключительно «православное», а от всего остального шарахаются, то откуда детям взять культурное воспитание? Это же касается и социальной жизни. Нужно готовить детей к жизни в нехристианском мире таким образом, чтобы они смогли быть солью земли (Мф. 5, 13), то есть чтобы они выросли порядочными, мужественными, активными людьми, владеющими современными технологиями, образованными, развитыми и умеющими не на уровне церковности только (от которой далеки большинство наших современников), но и на всех путях жизни противостоять злу и греху и свидетельствовать о Христе, чтобы люди видели их добрые дела и прославляли Отца их Небесного (Мф. 5, 16). Этому всему тоже учатся в семье, но для этого мама с папой должны сами понимать и уметь всё это, быть в этом примером для детей, чтобы воспитание порядочности, здравомыслия и активная христианская жизненная позиция не ограничивались руганием на кухне Америки и видением во всём заговора мировой закулисы, — в чём многие люди видят чуть ли не суть Православия.

Итак, подведём итоги. Как нам воспитывать наших детей? Прежде всего надо их любить, заниматься с ними, уделять им время – то, чего у нас большой дефицит. Нужно во всём быть примером для детей: самим родителям учиться жизни и культуре, не «закисать» в быту, учиться быть христианами во всём, воспринимать церковность не начётнически-узко, а так, как она есть – охватывающей всё богатство человеческого бытия; быть открытыми, «незашоренными», порядочными и здравомыслящими людьми. Наконец, нужно уважать своих детей, доверять им – этим и создастся в семье упомянутая мною атмосфера мира, любви, доверия и свободы, без которых невозможна никакая духовная жизнь. Если наши дети, при внешнем церковном обучении, растут без любви, брошенными, в немирной обстановке, задёрганные, без уважения к себе, без раскрытия их творческого и человеческого потенциала, то есть большой риск, что, придя в возраст, они воспримут Церковь как лицемерие и не смогут стать настоящими христианами.

И, конечно, необходимо осознать личную ответственность за наших детей перед Церковью и Отечеством. Какие мы – такие и наши дети. Начинать их воспитание нужно с себя, с семьи, а не перелагать оное на внешние церковные формы в надежде, что благодать «автоматически» подействует. Церковь – не магия, в ней нет ничего автоматического; действие благодати всегда сообразуется с нравственными усилиями человека, а особенно в деле духовного воспитания.

…В заключение – ещё одна история. Знакомые привели ко мне своего сына – парня 15 лет, с просьбой поговорить с ним, как-то вразумить («совсем от рук отбился»). Мне удалось разговориться с ним (наверно, он почувствовал, что я не «заодно» с родителями). Я спросил у него: что же ты оставил церковный уклад жизни? Он ответил: хочу жить настоящей жизнью…

Это значит, что церковная жизнь в этой семье была не настоящей. Церковная жизнь была, а Христа в ней не было. И этот парень (как и все подростки) остро почувствовал этот «зазор» и восстал против него.

Вот я и подумал: может, не всегда нам ругать наших детей? Нередко очень нелишне и поучиться у них…

C сайта Православие и мир

http://www.pravmir.ru/oshibki-cerkovnom-vospitanii-detej


Назад к списку